Мазлум Абди заявил, что между СДС и Дамаском существует военное соглашение, однако общее политическое урегулирование невозможно без решения ключевых вопросов. Он подчеркнул, что участие СДС укрепляет сирийскую армию и способствует миру в регионе.

Благодаря своему стратегическому положению, подземным ресурсам и демографической структуре Север и Восток Сирии занимают важное место на Ближнем Востоке и являются одной из центральных тем повестки внутренней и внешней политики. Одной из главных тем встречи, состоявшейся 10 ноября между президентом США Дональдом Трампом и президентом Переходного правительства Сирии Ахмедом аш-Шараа, стала ситуация в Северной и Восточной Сирии. Процесс интеграции в Сирии и то, каким образом Силы демократической Сирии (СДС) будут включены в этот процесс, также был одной из тем обсуждения.

Кроме того, в повестке стояли отношения между Автономной администрацией Северной и Восточной Сирии и Турцией. Мазлум Абди, главнокомандующий СДС, недавно принял участие в 6-м Форуме мира и безопасности Ближнего Востока, который прошёл в городе Дохук в Федеральном регионе Курдистан, где он сделал важные заявления о продолжающемся Процессе мира и демократического общества и о национальном единстве.

Мазлум Абди дал Агентству «Месопотамия» (MA) важные оценки относительно событий в регионе.

В первой части нашего интервью мы затронули его взгляды на контакты в Дохуке, встречу Трамп — Шараа, связи Автономной администрации с Дамаском, процесс интеграции и Соглашение 10 марта.

— Прежде чем перейти к текущим событиям, хочу начать с вашего визита во Федеральный регион Курдистан. Вы вместе с Ильхам Ахмед приняли участие в форуме в Дохуке. Как вас приняли, каков был подход к делегации Северной и Восточной Сирии?

— Нас попросили принять участие в этом форуме некоторое время назад. Мы считаем этот визит важным. Мы видим его как начало нового процесса. Участие в подобном форуме в Духоке в этот период очень важно для Северной и Восточной Сирии. Это также станет началом нового этапа в наших отношениях с Южным Курдистаном. Разовьются новые отношения. Нас тепло приняли. Наши отношения с братьями на Юге вполне естественны.

— Вы также провели важные встречи. Вы встречались с председателем Демократической партии Курдистана (ДПК) Масудом Барзани и президентом Курдистана Нечирваном Барзани. Были ли эти встречи только частью визита, или вы также обсуждали некоторые вопросы?

— Мы встречаемся с Правительством Курдистанского региона не впервые. Это было продолжением предыдущих визитов. Мы обсудили многие текущие события. Были общие темы, представляющие интерес для обеих сторон. На нашей повестке было национальное единство, и мы провели консультации по этому вопросу. Мы также сосредоточились на нашем диалоге с правительством Дамаска. Мы изложили свои взгляды. Поддержка Северной и Восточной Сирии со стороны Южного Курдистана — важный вопрос, и мы обсуждали его. В целом мы сосредоточились на вопросах мира и диалога на Ближнем Востоке, на вопросах, касающихся Северной и Восточной Сирии, и на вопросах, касающихся всех курдов. Результат был положительным.

— Обсуждался ли пограничный переход Семалка и отношения с Северной и Восточной Сирией?

— Конечно, мы всегда обсуждаем эти вопросы. Укрепление отношений, улучшение перемещений… Вместо того чтобы сосредотачиваться только на переходе Семалка, Южный Курдистан должен играть важную роль в восстановлении Сирии — в экономическом плане и в плане инвестиций. Потому что мы соседи, и мы братья. Мы подчеркнули, что не только Южный Курдистан, но также курды Севера и диаспора должны играть активную роль в восстановлении Северной и Восточной Сирии.

— Каков был подход официальных лиц, с которыми вы встречались, к этим вопросам?

— В целом — положительный. Им тоже это необходимо, и они готовы.

— В начале беседы вы упомянули, что достижение демократического единства между курдскими партиями — важный вопрос. Вы также организовали для этого конференцию в мае. На каком этапе находятся усилия по единству, и насколько этот вопрос поднимался в ваших недавних дискуссиях?

— Отрадно, что все курды и курдские политические организации поддерживают мирный процесс, продвигаемый лидером Абдуллой Оджаланом. Мы отметили это на конференции, и все остальные также это отметили. Мы надеемся, что это создаст основу для единства всех организаций Курдистана. Этот вопрос возникал во всех наших дискуссиях. Мы увидели, что все силы проявили к этому положительный подход. Там присутствовали представители Сирийского курдского совета. Мы получили возможность обсудить, как мы можем укрепить единство в Рожаве.

У нас есть проблема: была сформирована совместная курдская делегация, но она не смогла участвовать в процессе переговоров из-за подхода режима/правительства Дамаска. Мы многократно пытались отправить делегацию в Дамаск для обсуждения и реализации статей, касающихся курдского вопроса и статуса курдов в Соглашении 10 марта. Но этого не произошло. Это проблема. Мы также работаем над тем, чтобы ещё больше укрепить делегацию, сформированную на конференции. Мы согласны, что делегация должна не только участвовать в переговорах, но и представлять всех курдов Рожавы — как внутри страны, так и вне её. Мы также попросили наших братьев на Юге поддержать это. Мы ожидаем, что делегация будет более активной в предстоящий период.

— Почему Дамаск не встречается с делегацией, и какие причины он приводит?

— Причины… действительно причины! Мы не согласны с ними. Они говорят, что сначала нужно решить военные вопросы. Они хотят прежде всего урегулировать военные вопросы и вопросы безопасности. Мы же считаем, что одновременно необходимо прийти к согласию и по административным вопросам. Однако они заявляют, что хотят сначала решить военные вопросы, а затем перейти к конституции и совместному правительству. Этот подход неверен, но они настаивают на нём. В предстоящий период мы хотим, чтобы военные и вопросы безопасности были решены, чтобы можно было перейти к решению курдского вопроса и других вопросов.

Нам были переданы детали встречи президента Сирии Ахмеда аш-Шараа в Белом доме господином Томом Бараком. Насколько нам сообщили, встреча прошла хорошо. С Трампом обсуждались вопросы, касающиеся Северной и Восточной Сирии и СДС. Точнее, Трамп спрашивал о них и получал ответы. Всё прошло положительно. Президенту Трампу было передано, что они готовы найти решение, и что их отношения с СДС хорошие, и они хотят решать вопрос. В целом возник благоприятный подход.

Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан также присутствовал там. С ним тоже проводились обсуждения. Насколько мы поняли, президент Трамп хотел, чтобы вопросы решались без войны и через диалог. С этим согласились. Были также упомянуты жертвы, принесённые СДС, и борьба, которую вели СДС против ИГИЛ* до сегодняшнего дня.

— Что вам передали о позиции Турции?

— Нам сообщили, что на встрече с президентом Трампом в Белом доме, на последующей встрече с участием господина Фидана и на встречах с участием трёх министров иностранных дел турецкая сторона высказала некоторые жалобы. Они всегда это делают. Они говорили, что СДС движется медленно. Они вновь выразили свою реакцию на определённые вопросы. Но, насколько мы понимаем, в этот раз они были не такими резкими. Они не использовали угрожающий или жёсткий язык. В основном они выражали свои требования, касающиеся поиска решения.

— Как отразятся на регионе те позитивные моменты, о которых вы упомянули?

— Наша главная проблема — то, что позитивные вещи обсуждаются на встречах, но на практике они не воплощаются. Это одна из фундаментальных проблем. После встречи в Вашингтоне мы ожидаем практических шагов. В предстоящий период необходимо предпринять конкретные действия.

Поскольку вопрос военнослужащих сейчас на нашей повестке и на недавней встрече в Дамаске мы достигли соглашения по этому вопросу, мы надеемся, что будут предприняты практические шаги и будет достигнуто окончательное соглашение. Хотя остаются проблемы с некоторыми деталями, мы хотим их решить. Однако наши фундаментальные вопросы — это участие в парламенте/правительстве и изменение конституции. Мы также работаем над этим; здесь необходима ясность, и должны быть предприняты соответствующие шаги.

Курдская делегация должна отправиться в Дамаск, чтобы гарантировать, что права курдов будут защищены в сирийской конституции наряду с правами других компонентов. Это также часть Соглашения 10 марта.

— На какой стадии ваши отношения с Ахмедом аш-Шараа? Говорили, что после визита в Вашингтон состоится встреча.

— У нас есть графики встреч. На самом деле мы должны были встретиться с Ахмедом аш-Шараа перед его поездкой в Вашингтон, но встреча была перенесена на период после Вашингтона.

Главное — чтобы переговорные команды встретились друг с другом и начали практическую работу. Теперь мы хотим провести ещё одну трёхстороннюю встречу: мы, представители Дамаска и представители США. Делегации могут встретиться в Дамаске или, возможно, в третьем месте, чтобы обсудить новые шаги.

— Возможно ли, что встреча состоится в третьем месте?

— Это возможно; такое тоже обсуждается.

— По каким пунктам вы достигли соглашения с Дамаском на данный момент?

— Основной пункт, по которому мы согласились, — соглашение о прекращении огня. Это один из важнейших пунктов Соглашения 10 марта. Режим прекращения огня действует с момента заключения альянса. Хотя иногда происходят мелкие проблемы, обе стороны стремятся избегать столкновений. Есть воля решать вопросы через диалог. Это работало до сих пор. Это был один из наиболее значимых результатов Альянса 10 марта.

Хотя существуют некоторые проблемы в риторике, в официальных заявлениях стараются использовать правильный язык. Вместо конфронтации используют язык, подчёркивающий необходимость решать вопросы диалогом. Это тоже позитив.

Хотя соглашение не было подписано и не является официальным, на последней встрече в Дамаске — в которой также участвовали представители США — мы достигли соглашения по военным вопросам: по форме участия и механизму взаимодействия. Существует соглашение, хотя есть вероятность появления некоторых технических проблем. Однако фундаментальные вопросы остаются нерешёнными. Конституция и форма государственного управления в Сирии (будет ли она централизованной или нет) — важные темы. Права курдов и участие других компонентов в конституции также остаются открытыми. Без решения этих вопросов общее политическое соглашение невозможно.

— Существует интерес к интеграции СДС, и вы также указали, что по военным вопросам достигнуто соглашение. Какой будет интеграция в военной сфере, или СДС распустят себя?

—Такие вопросы не обсуждаются в прессе. Мы хотим одного по военным вопросам, они хотят другого… И такие темы часто попадают в прессу. Но мы считаем это неправильным, потому что это вопросы военного характера. Их можно и нужно решать на переговорах. Однако в общем могу сказать следующее: СДС состоит из всех компонентов Северной и Восточной Сирии. В её рядах также тысячи людей за пределами региона. Она сотрудничает с международной коалицией более десяти лет и обладает серьёзным опытом борьбы против ИГИЛ.

Это крупнейшая организованная сила в Сирии. Поэтому она должна на регулярной основе войти в состав сирийской армии. Она укрепит сирийскую армию — своим опытом и численностью. Я считаю, что участие СДС усилит армию Сирии и принесёт мир. Никто не должен этого бояться. Наоборот — к этому нужно относиться позитивно. Мы хотим защитить усилия бойцов СДС и не позволить, чтобы их вклад был потерян. Мы хотим, чтобы кровь бойцов СДС не была пролита напрасно. Мы хотим, чтобы СДС вошли в состав армии таким образом, чтобы это соответствовало всему вышесказанному, чтобы они заняли важную роль в структуре армии. Остальные вопросы — это детали, которые будут обсуждаться в ходе переговоров.

— В Соглашении 10 марта много статей. Какие препятствия существуют для этого соглашения? Некоторые стороны обвиняют вас. Это правда?

— Те, кто обвиняет нас, могли говорить так в самом начале. Но теперь — нет. Особенно после переговоров в Дамаске. Как известно, два месяца назад должна была состояться встреча в Париже. Все знают, что Автономная администрация и сторона СДС были к ней полностью готовы. Америка, Франция и Великобритания знают это, потому что мы делимся всеми подготовленными документами, документами для переговоров со всеми сторонами. Все своевременно осведомлены. Все знают, что проблема исходит не от нас. Проблему поддерживают и усугубляют другие стороны. Я считаю, что это известно всем. Никто не говорит нам: «Вы опоздали».

Я могу упомянуть несколько важных пунктов: мы отправили свои позиции по административным вопросам. Мы также направили письменные предложения по вопросу защиты региона Дейр-эз-Зор, а также по вопросам нефти и пограничных переходов.

Мы отправили свои рекомендации по интеграции СДС и тому, как она войдёт в состав армии. Мы даже представили имена тех, кто может быть назначен.

Но ответа мы пока не получили. Сейчас мы ждём либо ответа, либо новой встречи, чтобы обсудить некоторые вопросы в письменном виде. Также необходимы меры по укреплению доверия. И они должны быть приняты. Эти меры хотят от нас, и мы тоже хотим их. Например, вопрос возвращения жителей Африна и Серакини.

Все сирийцы уже вернулись, но наши районы всё ещё закрыты. Это проблема. Или, например, дети обучались 12 лет вне контроля сирийского государства. Дипломы детей в Идлибе и Азазе были признаны, но мы всё ещё не решили этот вопрос. Такие проблемы существуют. Возможно, у них тоже есть опасения в сфере безопасности.

Мы хотим решать эти вопросы через практические шаги. Нужно проявить политическую волю. Мы делаем предложения со своей стороны — и они тоже должны делать предложения.

— Представители Автономной администрации часто призывают к новой конституции. Почему новая конституция так необходима и важна для Сирии?

— Этот вопрос состоит из двух частей. Есть статьи конституции, которые противоречат Альянсу 10 марта. Я упомянул это на встрече с Ахмедом аш-Шараа. Эти статьи должны быть пересмотрены. Некоторые положения текущей конституции должны быть изменены в соответствии с Альянсом 10 марта, чтобы все могли занять место в правительстве. Также должны быть внесены поправки, касающиеся прав курдов.

Вторая часть — разработка новой конституции для Сирии. Это может занять время — возможно, два-три года. Все стороны должны быть представлены в комитете, который будет разрабатывать новую конституцию. Такой комитет ещё не сформирован. Мы хотим, чтобы в нём были представители всех фракций, чтобы можно было разработать подходящую для Сирии конституцию.

— Контактируете ли вы с другими народами и конфессиями? У них — особенно у друзов и алавитов — тоже есть определённые требования.

— У нас есть отношения со всеми компонентами Сирии. Все они представлены в СДС. Есть друзы, алавиты, сунниты, исмаилиты, христиане. Эти отношения не новые; они существовали ещё при режиме Асада и продолжаются. Они понимают нас, и мы понимаем их. В некоторых ситуациях мы действуем вместе политически. Однако мы хотим, чтобы это происходило более регулярно.

Например, в переговорах с Дамаском мы хотим, чтобы присутствовали не только представители Северной и Восточной Сирии, но и представители друзов. И делегация алавитов тоже. Все в Сирии должны говорить друг с другом, чтобы можно было достичь общего соглашения. К сожалению, этого пока нет. Однако у нас хорошие отношения со всеми. Политически мы хотим для других регионов того же, чего хотим для Северной и Восточной Сирии. Мы хотим, чтобы они также стали частью этих переговоров, чтобы можно было добиться устойчивого решения.

— В этом процессе обсуждаются отношения Турции с Северной и Восточной Сирией. На какой стадии эти отношения? Существуют ли они или нет?

— Отношения есть, между нами существуют открытые каналы. Но соглашения нет. Есть обмен мнениями по Сирии — и это хорошо. Мы хотим усиления этих контактов. Мы хотим, чтобы они стали официальными и чтобы по некоторым вопросам было достигнуто соглашение.

У Турции есть определённые опасения, и мы хотим учитывать их и решать. Есть и у нас: у нас есть оккупированные территории. Из-за присутствия Турции наш народ не может вернуться — Африн, Сарекание и другие. Мы хотим решать эти вопросы с Турцией. Мы хотим повышения уровня этих встреч, чтобы получать положительные результаты.

— В чём опасения Турции? Долгое время Северная и Восточная Сирия рассматривается как угроза. Что означает сохранение этих опасений, несмотря на контакты?

— Они говорят «угроза», но мы с этим не соглашаемся. Это мы подвергаемся нападению. Это нашу землю оккупировали. Это наш народ был изгнан и не может вернуться. Это на нас оказывается давление, а не на Турцию. Поэтому мы не понимаем этого. Но они видят угрозу в наличии у курдов вооружённой силы. Мы с этим не согласны. Они рассматривают возможный статус для курдов как угрозу себе. Они считают угрозой включение военных и сил безопасности в структуру сирийского государства и делали заявления об этом.

— Есть ли в этом правда?

— Нет, неправда. Наоборот: наше существование, преодоление де-факто положения, интеграция институтов в правительство — речь идёт о десятках тысяч солдат — а также вопросы нефти… Решение этих досье в рамках сирийского правительства принесёт стабильность. И Турции тоже принесёт стабильность. Поэтому мы хотим, чтобы они поддержали этот процесс, а не выступали против.

— Процесс «Мир и демократическое общество» и ситуация в Северной и Восточной Сирии рассматриваются взаимосвязано. Как этот процесс влияет на вас?

— Влияет полностью. Даже больше, чем кого-либо ещё, он касается Северной и Восточной Сирии. Сейчас здесь существует перемирие с турецкой армией, и оно возникло благодаря этому процессу. Если процесс завершится успешно, наше перемирие также станет постоянным. Если мы сегодня говорим об отношениях с Турцией, то это благодаря этому процессу. Мы хотим выполнить всё, что требуется от нас и от СДС, чтобы процесс был успешным. Мы хотим быть стороной, поддерживающей процесс, а не препятствующей. Успех процесса сильнее всего затронет Северную и Восточную Сирию. Решение курдского вопроса здесь внесёт вклад и в мирный процесс в Турции.

— Был ли какой-либо контакт с курдским национальным лидером Абдуллой Оджаланом?

— Да, был. Подходящим способом (письменно) были получены мнения из Имралы, а также были переданы наши. Есть вопросы, например, говорят о присутствии некоторых бойцов севера. Говорят о членах Рабочей партии Курдистана (РПК). Это может решить только Имралы. Решение некоторых вопросов связано с призывом из Имралы. Поэтому для их решения должны происходить контакты между Рожавой и Имралы. Лучшее их проведение будет полезно и для мирного процесса, и для решения проблем Северной и Восточной Сирии.

— Если будут условия, хотите ли вы встретиться с Абдуллой Оджаланом?

— По словам делегации, посетившей Имралы, Лидер Абдулла Оджалан также хотел, чтобы представители Рожавы посетили Имралы. И мы тоже нуждаемся в этом. Это внесёт положительный вклад как в процесс, так и в решение проблем Северной и Восточной Сирии.

— Турция не должна этого бояться?

— Нет, не должна. Это будет в интересах Турции.

— Говорят о возможности вашего визита в Турцию. Есть ли такая ситуация?

— Для нас нет никакой проблемы. Если это внесёт позитивный вклад в решение, почему бы нам не поехать? Мы смотрим на это положительно.

— ИГИЛ остаётся угрозой?

— Да, она не уменьшилась. У ИГИЛ есть планы усиления. В прошлом месяце в результате их атак погибло 15 наших товарищей. Есть попытки побега боевиков из тюрем. В лагере «Холь» они продолжают деятельность. ИГИЛ опасна и распространяется по городам Сирии. После падения режима она нашла себе особенно благодатную почву. Часть вооружения режима попала к ним. Из-за вакуума безопасности во многих районах они свободно передвигаются. Поэтому борьба против ИГИЛ должна быть усилена.

— Что коалиция думает о лагере «Холь»?

— Ситуация в лагере «Холь» важна — не только для нас, но для всех. Мы добились решений по многим вопросам. Сейчас количество людей там сократилось наполовину. Но угроза остаётся. Проблемы возникают постоянно. Если каждые 2–3 месяца не проводить военную операцию, ситуация выходит из-под контроля. Это нужно понимать. Требуется больше внимания к лагерю. Часть оставшихся там — не сирийцы. Мы хотим решить и этот вопрос. Есть тысячи семей боевиков ИГИЛ. Нужно время. И есть финансовые трудности, которые мы сейчас пытаемся решить.

— Какую Сирию хочет Автономная администрация?

— Многие неправильно понимают наши цели. Мы хотим децентрализованную Сирию. Какую именно? Курдские силы провели конференцию и выдвинули предложение федерализма. Курдские силы хотят этого. Мы не против. Но сейчас мы работаем над тем, что возможно. Мы хотим, чтобы это приняло международное сообщество, чтобы Европа приняла, чтобы приняло правительство Дамаска. Это то, что мы ищем. Наша основная цель — защитить борьбу и жертвы народа — и говорю не только о курдах, но и о Дейр-эз-Зоре и Ракке, которые также дали тысячи героев. Для нас главное — чтобы труд этого народа не был напрасным и чтобы они заняли достойное место.

Что нужно? Народ должен иметь возможность выбирать своих представителей — военных, административных, сил безопасности. Они должны самостоятельно выбирать своих представителей и на этой основе интегрироваться в сирийское государство. Это и есть децентрализация. Мы в этом очень открыты. Мы делились этим и с правительством Дамаска, и со всеми. Это не разделение. Это не ослабит Сирию, а укрепит.

— Что сильнее всего повлияло на вас в революции Рожавы?

— Без колебаний скажу — битва за Кобани. Это было большим испытанием для всех — для нас, для всех курдов, для международного сообщества. Это была точка перелома: либо ИГИЛ станет успешным, либо это станет началом его конца. Если бы ИГИЛ победила в Кобани, она бы победила во всей Сирии и в Ираке. Кобани стал первым городом, оказавшим сопротивление ИГИЛ. До этого крупные города падали один за другим. Но в Кобани было длительное сопротивление. Весь мир это увидел. Это было огромное испытание. Курды объединились. Курды из четырёх частей пришли и воевали. Сирийцы объединились. Иностранные силы — официальные или интернационалисты — пришли и воевали. В Кобани произошла великая битва — и она стала началом конца ИГИЛ.

— Бывали ли моменты, когда вы говорили: «лучше бы мы сделали так»?

— Конечно. Если сравнивать понимание тогда и сейчас — много таких моментов. Единую военную силу мы создали немного поздно. Если бы сделали это раньше, наше положение в Сирии могло бы быть другим. Были шаги, которые мы сделали позже, чем нужно было. Если бы сделали вовремя, результаты могли бы быть лучше.

— Некоторые называют вас «генералом», другие — «Мазлум Абди», третьи — «Шахин Джило». Как вы сами себя определяете?

— У всего, что говорят, есть причины. Я простой человек. Я не отрицаю того, что делал в прошлом. До революции Рожавы и в ходе революции всё имело необходимость, имело роль и делалось вовремя. Но сегодня в Северной и Восточной Сирии у нас есть национальные обязанности. Конечно, мы не отделяем себя от курдов других частей. Во всех этих вопросах Мазлум Абди выполнит свою роль. Народ Северной и Восточной Сирии доверяет нам. Они посылают нам свои послания. У них есть надежда, что СДС выполнит свою роль. И мы знаем это. Наша главная цель — не подвести эту надежду и добиться успеха.

— Были ли ситуации, когда вашей жизни угрожали?

— Да. Было несколько попыток покушения. Двое товарищей рядом со мной погибли. Иногда попытки срывались. Но такие вещи нормальны в революционном процессе. И сейчас мы продолжаем свою работу.

— Ваш призыв народам Турции?

— Прежде всего народы Турции должны поверить и поддержать мирный процесс, берущий исток из Имралы. Во-вторых, укрепление Северной и Восточной Сирии и интеграция СДС в сирийскую армию принесут Турции стабильность. Мы хотим, чтобы они верили в это. На этой основе давайте строить отношения по-новому — сильные, равные и совместные.

* — террористическая организация, запрещена в РФ